Поиск



Счетчики






Яндекс.Метрика





Время легенд

С чего начинается Родина? С такой постановки вопроса начиналась когда-то популярная песня. Ответ был прост и незатейлив. Родина начинается с истоков. А истоки уходят своими корнями в глубокое прошлое. Туда, где ни документов, заверенных печатями, ни видеофайлов. Одни легенды, сказы и баллады. Именно там, в глубине веков, на границе существования мифов и реальности, начинается наша история. История взаимоотношения двух народов. Руси и Хазар.

Окунемся в самое начало. В дела давно минувших дней, преданья старины глубокой. В те далекие времена, когда молодые и амбициозные вожди еще только выводят свои народы на широкую международную арену, чтобы в дальнейшем потрясти мировые устои. Туда, где могучие в будущем государства обозначены еще небольшой горсткой людей, стремящихся к лучшей доле.

Все начиналось с легенды. А легенда начиналась как анекдот: пришел Славянин к Русу.

На этом шутки заканчиваются.

Для того чтобы понять, зачем приходил к брату Русу брат Словен, нам придется погрузиться в мир седых легенд и мифов. Именно оттуда, из времени древнего и неведомого, приходят к нам истории о наших истоках, о наших предках. Отсюда же, хоть это может показаться на первый взгляд странным, берет свое начало и наша история, а с ней и противостояние двух соседей, или, как гласит одна из легенд, братьев.

Некоторые историки так и пытаются представить Руса и Хазара родными братьями. Как говорится, было у отца три сына, и один из них, Хазар, был крайне способен в торговле, а двое других торговать не умели, все больше на силу надеялись. Но сказы и легенды дело такое, что каждый норовит по-своему переделать. Под себя подстроить и нужный смысл донести.

Народное творчество неутомимо. Мы же проведем небольшое «легендарное» исследование. Проследим, откуда что берется. Оказывается, вариаций этой легенды немало.

Начнем мы с того, что нам ближе. С летописей русских, родных. Которые вызывают больше доверия, нежели байки современных теоретиков. По крайней мере, у нас. Оценим взгляд предков на проблему.

Легенда эта, судя по славянским летописным источникам, начиналась так:

«По мале же времени правнуцы Афетовы Скиф и Зардан отлучишася от братий своих и от рода своего от западных стран, и коснушася полуденных стран, и вселишася во Ексинопонте, и живяху тамо многа лета, и от сих породишася сынове и внуцы и умножишася зело, и прозвашася по имени прадеда своего Скифа Скифия Великая. И бысть между ими распря и междоусобица и крамола многа и тесноты ради места».

История обычная. Для тех, кому лень ломать язык, читая такой колоритный и самобытный текст, перескажем.

Два брата, чьим праотцом был сам Яфет, в поисках лучшей жизни покидают клан и уводят своих родичей на иные, более приспособленные для жизни территории. Ибо места на родине всем мало, и от этого начинаются крамола и распри. А это никому не нужно. Скиф и Зардан надеются начать новую жизнь. Осесть, проще говоря. Но род разрастается, и все повторяется по новой. Снова междоусобица, брань и крамола, а причина по-прежнему старая — места для всех снова становится мало.

От «единого отца сынове пяточислении кровницы, им же имена: 1) Словен; 2) Рус; 3) Болгар; 4) Коман; 5) Истер».

Этим единым отцом является грозный Скиф. А от этих пяти братьев, его сыновей, и идет русский род. Никакого Хазара среди детей Скифа не значится. Может, суровый отец и прижил где-то на стороне еще ребенка, но русские летописцы отыскать подобной информации не смогли.

Дальше опять все начинается по новой. Снова борьба за место, снова брань и несогласие. Жить в такой обстановке тяжело, а зачем мучиться, когда еще вокруг полно свободной земли и уже имеется богатый опыт ее освоения. Нужно только найти ту волшебную и далекую, где жизнь будет прекрасна. А ведь есть такие места. Гарик Сукачев прекрасно выразил общую мечту о счастье:

Знаю я, есть края,
Походи, поищи-ка, попробуй.
Там такая земля, там такая трава,
А лесов, как в местах тех,
Нигде, брат, в помине и нет.
Там в озерах вода, будто божья роса,
Там искрятся алмазами звезды
И падают в горы,
Я б уехал туда, только где
Мне достать бы билет.

Что тогда были мечты о простом человеческом счастье, что сейчас. Обыкновенные человеческие желания. Люди не так уж изменчивы. Только тогда, в силу дефицита информации, они были более к ней восприимчивы. Может, и в те легендарные времена нашелся певец, по таланту сравнимый с Гариком, который напел братьям похожую песню, сидя вечером у костра, и тем самым воспламенил их сердца.

Но самому Гарику достать билет «в те края» не удалось, пришлось остаться на родине. А Рус и Словен «мудростию и храбростию в роде своем всех превозшедшим» решили рискнуть и, подняв своих родичей, отправились на поиски этого самого обетованного края.

«...Лета 30 099 (приблизительно 2591 год до н. э.) Словен и Рус с роды своими отлучашася от Ексинопонта (Черного моря) и от роду своего и от братии».

По той же самой легенде, долгих 14 лет братья, проявляя недюжинное упорство, искали себе землю. Да такую, на которой бы им захотелось осесть надолго, а еще лучше — навсегда.

И вот «дошедша езера некоего велика, Моикса зовомаго» решили остановиться и обосноваться здесь навсегда. Озеро то Словен переименовал в Илмер «во имя сестры их Илмеры». Так Словен выбрал новую родину себе и своему народу.

С этого момента бывшие скифы начали именовать себя «словяне и реку некую, во Илмер впадшую, прозваша во имя жены Словеновы Шелони».

Словене стали адаптировать все под себя, давая в своем новом отечестве новые названия рекам, озерам и долинам. А это говорило о том, что пришли они сюда всерьез и надолго.

Свой стольный град пришельцы решили поставить на реке «зовомой тогда Мутная», но старое название им не понравилось, и они назвали ее Волхов, «во имя старейшаго сына Словенова». Сам же град наименовали Словенском, а в честь кого, даже не нужно и пояснять. Позже именно этот город был назван «Новъград Великий».

Рус, видимо помня и учитывая старый опыт, селиться совсем рядом со Словеном не стал, но и уходить далеко не решился — все же родные братья, один народ. Не захотел рвать привычные связи.

Рус создал град «между двема рекама и нарече его во имя свое Руса. Реку же ту сущую едину прозва во имя жены своея Порусии, другую ж реку имянова во имя дщери своея Полиста». Его деяния не отличались от деяний брата. А что касается основанного им города, то под названием Старая Русса он и поныне стоит на берегу реки Полисть.

«И инии градки многи Словен и Рус поставиша. И от того времени по имяном князей своих и градов их начахуся звати людие сии словяне и руси».

Вот оно, начало всех начал. Славяне и русы.

И легенда даже попыталась датировать этот самый момент. Момент, когда наши предки пришли и закрепились на новых землях, когда начали строить первые города.

«От создания мира до потопа лет 2242, а от потопа до разделения язык 530 лет, а от разделения язык до начала создания Словенска Великаго, иже ныне Великий Новъград, 327 лет».

Как гласит та же самая легенда, жили Словен и Рус между собой в любви и согласии, правда, другим народам и племенам, находящимся с ними по соседству, доставалось изрядно. А чего еще ждать от потомков скифов!

Как глаголет летопись, «и княжиша тамо, и завладеша многими странами тамошних краев. Обладаша же и северными странами, и по всему Поморию, даже и до предел Ледовитого моря, и окрест Желтовидных вод, и по великим рекам Печере и Выми, и за высокими и непроходимыми каменными горами во стране, рекома Скир, по велицей реце Обве, и до устия Беловодныя реки, ея же вода бела, яко млеко».

Так выглядит легенда в русских летописях.

Историки предполагают, что «Сказание о Словене и Русе» было составлено митрополитом новгородским Киприаном (1626—1634) на основе устного народного творчества.

В XVII веке легенда о Русе и Словене нашла отражение у русских летописцев и авторов популярных тогда «Хронографов»; она начинает текст утраченной «Иоакимовской летописи» и некоторых других.

Вот, казалось бы, и все. Чудесная легенда, все ясно, все понятно. Дальше идет история... но нет.

Запад предлагает нам несколько иной вариант.

Легенда известна по «Великой Польской хронике» с XIV века:

«В древних книгах пишут, что Паннония является матерью и прародительницей всех славянских народов... от этих паннонцев родились три брата, сыновья Пана, владыки паннонцев, из которых первенец имел имя Лех, второй — Рус, третий — Чех. Эти трое, умножась в роде, владели тремя королевствами: лехитов, русских и чехов, называемых также богемцами».

Именно здесь легенда появилась в законченном виде, так как в рукописи, написанной в 1295—1296 годах (из библиотеки Яна Годийовского), отсутствует фрагмент о братьях.

Существует версия, что автор «польской хроники» добавил Руса к легенде значительно позже. В чешской стихотворной хронике Далимила Мезиржицкого, созданной в 1308—1314 годах, а также в «Хронике» Яна Пшибика из Пулкавы (XIV в.) Чех и Лех фигурируют только вдвоем.

У краковского епископа Богухвала, умершего в 1253 году, а затем и в «Хронике» Пшибика Пулкавы с Раденина, а также польского историка Яна Длугоша (XV в.) герои фигурируют как три «хорватских брата».

Вот так. И никакого Словена. Про Хазара мы вообще молчим. То, что Лех был братом Хазару, можно представить только в анекдоте.

Теперь третий вариант. Он тоже существует. Это восточный взгляд на построение западного мира. В нем все выглядит совершенно иначе.

Истоки восточных легенд уходят к трудам Ибн Мукаффы, ат-Табари, Фирдоуси.

Начинается эта история издалека, еще с мифических царей Ирана.

Основой для этого творчества послужило персидское «Собрание историй» в начале XII века.

Есть в нем и родословная хазар. В качестве других братьев Хазара названы Турок, ас-Чин (китаец). Все они для анонимного автора выступали как родственные северные народы.

Это невольно напоминает лозунг: «Русские и китайцы — братья навек».

Странные какие-то родственники у Словена и Руса.

На первый взгляд информация выглядит несколько диковато. А ведь кроме них в той большой семье были булгары и буртасы, об этом нам вещает «Книга путей и стран». Все эти народы возводятся своими корнями к Яфету.

Каган Иосиф, в своем знаменитом письме поясняя, откуда идет их род, пишет, что происходят они (хазары) от Яфета через сына последнего Тогарму, у которого было, согласно каким-то родословным книгам, 10 сыновей, седьмым из которых являлся Хазар. Имена этих 10 сыновей в разных переводах выглядят по-разному, и кроме имени Хазар лишь одно переводится одинаково везде. Это самый младший сын по имени Савар. Так что и Рус, и Словен, и даже ас-Чин, возможно, родственники лишь в воображении переводчиков.

К тому же любые раннесредневековые родословные своих народов и правителей сходны в том, что восходят к библейской родословной от «сынов Ноя». И неважно в какой, в еврейской, христианской или мусульманской литературе они излагаются. Это лишь попытка увязать реальные сведения о происхождении того или иного народа с общей легендарной родословной человечества. Иосиф, отвечая на вопрос Хасдая ибн Шафрута, действовал в соответствии с традицией своего времени и учитывая политическую ситуацию.

Как считают и Новосельцев, и Кестлер — «К Яфету обычно возводились родословные северных народов. А хазары возводятся к Тогарме. Магогом, согласно Книге Бытия, X. 2—3, звали оклеветанного дядю Тогармы. Сыном Тогармы был Хазар. Иосиф происходил от сыновей Тогармы (седьмой)» (Кестлер).

Так что никакого родства, ни ближнего, ни кровного, ни даже дальнего, между Русом и Хазаром нет. Это лишь выдумки восточных авторов.

Скорее всего, легенда о родстве Руса и Хазара придумана совсем не хазарами, которые просто использовали ее с пользой для себя. Они умели из всего получать выгоду. А быть одной крови с русами, пусть и в далеком прошлом, во время правления Иосифа, было не только престижно, но и актуально. А также говорило о том, что именно за счет этой далекой родственной связи хазары и смогут договориться с русами, удержать их от посягательств на свои земли. Всем остальным это не под силу.

На самом же деле легенда говорит лишь о давней связи хазар и русов. И больше ни о чем.

И хотя мы убедились, что арабо-персидские предания не имеют под собой никакой основы, давайте все-таки познакомимся с изложением хода событий восточными авторами.

Хотя бы из чувства здорового любопытства.

По-восточному красочная легенда о взаимоотношениях братьев Хазара, Руса и Славянина начинается так: «Рассказывают также, что Рус и Хазар были от одной матери и отца».

Другие семь братьев, вместе с Савиром, просто побоку.

«Рус вырос и, так как не имел места, которое ему пришлось бы по душе, написал письмо Хазару и попросил у того часть его страны, чтобы там обосноваться. Рус искал и нашел место себе».

В этой легенде Рус выглядит пасынком, о котором забыли родители. Неприкаянным скитальцем, который не имеет даже своего угла. Он отбился от семьи и вынужден пробивать себе дорогу в жизни сам. Рус — одиночка, привыкший надеяться только на себя и свою силу.

В этом весь Восток.

Где же в итоге нашел себе пристанище для обитания Рус? «Остров не большой и не маленький, с болотистой почвой и гнилым воздухом; там он и обосновался. Место то лесистое и труднодоступное, и никогда ни один человек не достигал того места, разве что Гуштасф по приказу отца своего. Рассказывают также, что у Руса был сын, которому в схватке с каким-то человеком разбили голову. Он пришел к отцу весь в крови. Тот ему сказал: «Иди и порази его!» Сын так и сделал. И остался такой обычай, что, если кто-либо (русов) ранит, они не успокоятся, пока не отомстят. И если дашь им весь мир, они все равно не отступятся от этого. И один другому у них не оказывает доверия. Когда родится сын, отец кладет ему на живот меч и говорит: «Вот тебе наследство!»

Это описание дает слушателю или читателю возможность сразу понять, почему русы как народ такие злобные и агрессивные. Объясняет.

Мол, у Руса было тяжелое детство, жизнь на болотистом острове, где мало что растет по сравнению с изобильным Востоком. Там не жизнь, а лишь борьба за выживание, где выживает сильнейший. Русы — как спартанцы. Они граждане-воины, живут с оружием в руках и всегда готовы к схватке. А как по-другому, если все твое наследство — меч. Остальное добывай сам и надейся только на себя. «Рассказывают, что если рождается у кого-либо из них ребенок мужского пола, то кладут на него меч и говорят ему: «Нет у тебя ничего другого, кроме того, что приобретешь своим мечом» (Мутаххар ибн ал-Мукаддаси). Так на Востоке представляют русов.

Русов от других восточных народов отличала именно воинственность и мобильность, обеспеченная умением плавать на судах. Как же иначе, если живешь на болотистом острове.

А раз наши предки воинственны и умеют водить суда, значит, и атакуют они по большей части со стороны моря. Главное направление набегов русов как раз и шло вдоль ключевых торговых путей, один из которых связывал Северную Европу с Византией (путь «из варяг в греки»), а другой — со странами Востока (Волго-Балтийский путь).

Кому-кому, а хазарам эти направления были известны лучше других, ибо они были одними из немногих, кто научился с русами ладить. Находить точки соприкосновения к обоюдной для себя выгоде. А также использовать этот неукротимый народ с огромной пользой для себя.

Хазары умело поощряли русов, натравливая их на своих недругов.

В этой ситуации хазары выступали как бы наводчиками, указывая те цели, где можно неплохо поживиться, к тому же все это за счет своих врагов.

Поэтому чаще всего атакам русов подвергались исламские области, а это было выгодно в первую очередь Хазарскому каганату.

К тому времени, когда на Каспийском море появились русы, хазары остро нуждалась в сильном союзнике для противостояния все усиливающейся мусульманской агрессии. Их главной бедой было то, что они не имели собственного флота и могли воевать только на суше. В такой ситуации грозные армады русов были как нельзя кстати. Правители Хазарии могли извлекать большую выгоду, обеспечивая беспрепятственный проход русскому флоту в бассейн Каспия. Они просто получали дополнительную прибыль за наводку, а возможно, и вооруженную помощь в борьбе за господство в Каспийском регионе. Ведь не просто так его прозовут морем Хазарским!

Вот что сообщает о самих русах и их набегах на Каспий Шараф аз-Заман Тахир ал-Марвази: «И они народ сильный и могучий и ходят в дальние места с целью набегов, а также плавают они на кораблях в Хазарское море, нападают на корабли и захватывают их товары. Храбрость их и мужество хорошо известны, так что один из них равноценен многим из других народов». Очень лестный отзыв со стороны врага!

Есть еще один нюанс. На тот момент костяк вооруженных сил Хазарского каганата, гвардия Божественного кагана, состоял сплошь из мусульман, что лишало кагана свободы маневра в конфликтах с исламскими правителями. Кто будет отстаивать честь страны в этом случае? А не дай бог грянет большая война, тогда что? Как поведут себя гвардейцы? Они ведь не хазары! А русы, нападая на мусульман и терроризируя их своими набегами, не давали тем возможности ни усилиться, ни объединиться. Хазария же вновь блюла свои интересы.

По свидетельству персидского историка Ибн Исфандийара, первая экспедиция русов на Каспий (если ее так можно назвать, ибо никаких научных открытий русы не сделали, мало того, они даже научный инструмент с собой не брали) состоялась в 864—884 годах и направлена была против города Абаскуна. Достоверность этого сообщения ставится под сомнение на основании утверждения Аль-Масуди о том, что, со слов жителей Каспийского региона, никаких других разбойничьих нападений русов на прикаспийские области до этого не было.

Однако никакого противоречия между этими сообщениями нет.

Дело в том, что Аль-Масуди собирал сведения о нападении русов спустя почти 30 лет после грандиозного набега 913 года, а поэтому его информаторы могли не знать или просто забыть о локальном набеге на Абсакун, произошедшем чуть ли не полвека назад.

В 867 году горцы Табаристана, будучи приверженцами шиитов, отпали от халифата, решив поиграть в независимость. В 872 году они стали прямой угрозой для русских и славянских купцов, завоевав и подчинив себе такие крупные торговые города, как Гурган, Казвин и Рей. Это именно те самые города, которые, по свидетельству географа начала X века Ибн Хордадбеха, и являлись опорными пунктами на пути наших купцов на Восток. Торговля могла быть нарушена, а это значит, что кто-то несет убытки. А если этот кто-то не кто иной, как русы и славяне, то в этом случае ответный удар не просто возможен, он очень вероятен. И произойти он мог именно в 70—80-х годах, никак не позже. Не тот народ был русы, чтобы медлить с ответом, особенно когда хазары не против такого хода развития событий. А осуществляться такие набеги могли только с ведома правящей элиты Хазарии или в союзе с ней. Кстати, имеющиеся источники как раз и дают повод предположить именно совместные военные действия русов и хазар на Каспийском море в данный период.

В персидской версии «истории» X века, составленной Табари, появляется дополнение, принадлежащее его переводчику Баламии, который упоминает в качестве главных врагов Дербента хазар и русов. Упоминает в связке, вместе, как союзников, как родственников, как братьев. Вот и подтверждение легенде.

И в поэмах ширванского поэта Хагани хазары и русы присутствуют как исконные враги Ширвана. Поэт даже пишет о вторжении русов во владения ширваншаха Ахситана I.

В поэме Низами Гянджеви происходит то же самое, и вновь русы и хазары действуют вместе. И это упоминание не последнее. Даже не привязывая их к каким-то конкретным событиям, мы видим тенденцию. Поэты пишут о том, о чем они наслышаны, они не хотят этим фактом никого удивить и ничего открыть. Наоборот, они идут по пути наименьшего сопротивления, пишут о том, о чем знают все, о том, что привычно и не может удивить даже простого дехканина.

В средневековых арабо-персидских литературных памятниках имеется довольно много сообщений, где говорится о том, что хазары и русы действуют совместно.

Абсолютно точно, что в конце XII века ни о каких совместных действиях хазар и русов уже не могло быть и речи. Те времена канули в Лету. Ушли безвозвратно, но память о них еще была жива. Тот же самый Хагани вдохновлялся при написании своих поэм не современными, а какими-то более ранними источниками. То же самое можно сказать и еще об одном персидском поэте XII века — Низами Гянджеви, у которого в поэме «Искандер-наме» хазары и русы тоже действуют как союзники. И правят и у тех и у других — каганы.

Косвенным подтверждением того, что в этот период действия русов в значительной степени совпадали с интересами хазар, могут послужить ширванские и дербентские хроники. Они хоть и молчат о походах русов, но много говорят о борьбе с хазарами в первые два десятилетия X века. Но это уже закат плодотворного сотрудничества на ниве взаимного обогащения. Всему приходит конец. Поэтому ответ на вопрос, почему Рус назван в легенде братом Хазара, думаем, ясен.

К славянам у восточных авторов несколько иное отношение, и это чувствуется сразу.

Славянин у них тоже бездомный бродяга. Тоже несчастный, никчемный, не имеющий ни друзей, ни приятелей. Только, в отличие от Руса, он более слабый.

«...И Славянин пришел к Русу, чтобы там обосноваться. Рус ему ответил, что это место тесное (для нас двоих). Такой же ответ дали Кимари и Хазар».

Никто не хочет дать скитальцу приюта.

Заметьте, и Рус и Хазар ему отказывают, причем отказывают оба. Кстати, этот факт в легенде упоминается совсем не случайно. Арабские и персидские сказители уже в столь давние времена закладывают вражду между Русом и Словеном, чтобы объяснить, почему русы привозят и продают тех же самых славян, которые им близки по крови, в рабство.

Как пишет Ибн Русте: «Что же касается ар-Русийи... У них есть царь, называемый хакан русов. Они нападают на славян, подъезжают к ним на кораблях, высаживаются, забирают их в плен, везут в Хазаран и Булгар и там продают». И не только Ибн Русте заметил антагонизм между родственниками, Мутаххар ибн ал-Мукаддаси туда же: «Страна их граничит с страной славян, и они нападают на последних, поедают (и расхищают) их добро и захватывают их в плен». Вот такая петрушка. Вот такие нежные взаимоотношения между братскими народами. Между Русом и Словеном изначально все не слава богу.

«Между ними началась ссора и сражение, и Славянин бежал и достиг того места, где ныне земля славян. Затем он сказал: «Здесь обоснуюсь и им легко отомщу».

Это не воин, а трус и побирушка.

Дальше все просто и логично. Обжившись, Словен начинает заниматься хозяйством и земледелием.

«И та земля обильна. И много занимаются они торговлей».

С восточной точки зрения этой легендой все объяснено идеально. Словен и Хазар — братья, поэтому хазары и разрешают славянам селиться в их городах и на их территориях, а также покровительствуют им, как своим данникам, в смысле, отдельным племенам, за небольшую мзду. Родственные же народы. У славян даже есть склонность к торговле, видимо от отца. Это в первую очередь у тех, кто поселился в Новгороде. Но, конечно, до хазар им в этом деле далеко.

Русы — воины. Озлоблены, дики, в отличие от славян, они не склонны к развитию домашнего хозяйства. Им бы все кровь лить, добычу брать да славу добывать. Они воинственны, браннолюбивы, но не столь умны. Поэтому хазары их умело и используют в борьбе против своих врагов. Расплачиваясь за это добычей, которую те же русы и берут. Хитро, по-купечески. А почему союзы именно с русами? Так ведь родственники. К тому же славяне не столько воины, сколько землепашцы. Каждый идет к процветанию своей дорогой. Если же смотреть в целом, то получается, что из этих трех родных братьев каждый выбрал именно свою дорогу. Свой путь, не пересекающийся с другими родственниками, но дающий возможность для симбиоза. Рус — войну, Хазар — торговлю, а Словен — производство. Что выбрал их желтоликий брат ас-Чин, легенды умалчивают. Видимо, неинтересно было сказителям. Зато с братом Турком нам и так все понятно, и хоть легенды Востока об этом промолчали, но мы прекрасно понимаем, что это был туризм.

А Рус и Словен, если исходить из работ восточных авторов, как не ладили, так и не ладят. Поэтому Русы, помня обиды Словена и его неисполненное обещание мести, воспринимают его потомков как недругов, с которыми нечего церемониться. Поэтому захватывают в плен и продают в рабство тем же хазарам. А что поделаешь?

В свете изложенного очень интересным является наблюдение А.П. Новосильцева: «Заслуживают внимательного изучения данные о взаимоотношениях русов и славян. Последние служат объектом нападения русов и источником рабов, продаваемых затем в Булгаре и Хазарии. Очевидно, под этими славянами следует понимать соседние русам славянские племена, им еще не подчиненные. Одновременно какая-то часть славян уже была подвластна русам».

Такие вот семейные и братские отношения.

Подведем итог.

Если исходить из сообщений восточных историков и географов, то мы увидим, что они конкретно противопоставляют друг другу Словена и Руса. Вплоть до вооруженного противостояния. Это резко отличается от преданий и легенд Восточной Европы, которые трубят о славянском братстве и дружбе. Хотя, зная о том, как вплоть до наших дней жили славянские народы и какие у них складывались между собой отношения, есть смысл задуматься — а не правы ли все эти ученые персы и арабы? Достаточно просто вспомнить взаимоотношения потомков Руса и Леха на протяжении многих веков, и все встанет на свои места.

Вот так. Пусть мы больше доверяем нашим летописям, но сбрасывать со счетов другие варианты нельзя. Даже если они далеки от истины, то все равно могут открыть глаза на события, произошедшие в дальнейшем.

Главное, Рус и Словен братья. Почти в любом источнике. А вот хазары им не родня.

Это мы выяснили, и для нашей темы это очень важно.

Теперь, когда бремя родства над нами не довлеет, пойдем дальше.

Родоначальников мы увидели, проследим за их потомками. Документов, подтверждающих истинность этих легенд, у нас нет и не будет. Летописных свитков тогда вести никто не догадался, а если они и велись, то были утеряны, восстановить сразу не вышло, а после было уже поздно. Все остальные истории о нашей истории записаны и собраны на основе устных преданий. Нестор, как и другие его собратья по перу, лишь бережно собрал их, сохранил, упорядочил и придал им свое обрамление. Чтобы была потомкам и польза от этого чтения, и вразумление. Сказка ложь, да в ней намек. Так то сказка. Нестор же тщательно записал все дошедшие до него легенды и сказания. Пусть это и не совсем история, в привычном для нас понимании, но именно его труд лег в основу большинства летописных сводов, и из него мы узнаем о том, как жили наши предки в те далекие времена. Что совсем не мало. Описывая этот период, Нестор обобщает дошедшие до него легендарные известия в порядке обзора и хронологии, доведя их до тех времен, когда уже можно было поставить более точную датировку.

Мы можем опираться только на этот же самый материал. Никаких других документов уже не появится. Неоткуда им взяться. Поэтому и мы нашу историю продолжим именно легендами. Они не лишены здравого смысла и зерна истины. Большинство из них подкрепляются сейчас другой наукой, археологией. Так что это не враки и выдумки, а лишь художественная обработка произошедших событий.

«Так начнем повесть сию...» — этими словами начинает Нестор свою «Повесть временных лет».

Хазары в этой истории возникают практически сразу. Ибо на тот момент именно они являются одним из самых могущественных государств, которые граничат со славянскими землями. Так сказать, ближайшим соседом. А отношения с соседями не всегда безоблачны и гладки.

Но мы снова забежали немного вперед. Для начала проведем связь между предыдущей легендой и новой, той, которую еще предстоит рассказать.

Как вы уже поняли, племя Словена росло, крепло и процветало. Уже его внуки и правнуки вынуждены отселяться друг от друга, занимая все новые и новые территории. Народ славянский рос и осваивал новые земли. Племена отделялись от племен, потом делились еще раз, и каждый из таких народов давал себе новое имя. Единым было одно — все они по-прежнему были славяне, хотя отношения между ними, как это и бывает в большой семье, не всегда складывались. Каждый хотел самостоятельности. Нас в первую очередь интересует племя полян. Ибо именно от них и «пойдет Земля русская».

«Поляне же жили в те времена отдельно и управлялись своими родами. И были три брата: один по имени Кий, другой — Щек и третий — Хорив, а сестра их — Лыбедь. Сидел Кий на горе, где ныне подъем Боричев, а Щек сидел на горе, которая ныне зовется Щековица, а Хорив на третьей горе, которая прозвалась по имени его Хоривицей. И построили город в честь старшего своего брата, и назвали его Киев. Был вокруг города лес и бор велик, и ловили там зверей, а были те мужи мудры и смыслены, и назывались они полянами, от них поляне и доныне в Киеве» («Повесть временных лет»).

Византийский историк Прокопий Кесарийский так характеризует славян VI века: «Вступая в битву, большинство из них идет на врагов со щитами и дротиками в руках, панцирей же они никогда не надевают. Иные не носят ни рубашек, ни плащей, а одни лишь штаны, подтянутые широким поясом на бедрах, и в таком виде идут на сражение с врагами. Они очень высокого роста и огромной силы. Цвет кожи и волос у них очень белый или золотистый и не совсем черный, но все они темно-красные.... По существу, они не плохие и совсем не злобные. В древности эти племена называли спорами (рассеянными), думаю, потому что они жили, занимая страну спораден, «рассеянно», отдельными поселками».

Может, Борис Николаевич Ельцин отсюда и почерпнул свое любимое обращение — «рассеяне». Кто знает? Возможно, связь времен! Не зря первый президент столько времени посвящал работе с документами.

Маврикий Стратег, император Византии, продолжает тему о славянах: «Они многочисленны, выносливы, легко переносят холод и жару, дождь, наготу, недостаток в пище. К прибывающим к ним иноземцам они относятся ласково.

У них большое количество разнообразного скота и плодов земных, в особенности проса и пшеницы».

Все переносят славяне, и сил у них в достатке, и здоровья. Но они не настолько агрессивны, их цель на данный момент — мирное хозяйство. Земледелие и скотоводство.

Первым официально упомянутым правителем Полянской земли является Кий, который, согласно летописи Нестора, и основал Киев. По мнению академика Б.А. Рыбакова, это событие «следует относить к концу V или к первой половине VI века нашей эры». И с этим предположением мы полностью согласны. По другой версии, это произошло на рубеже VIII—IX веков, в 790—800 годах.

Вот отсюда и начинаются истоки государства, позже названного Русью. Но пока это еще не государство. Это лишь первый шаг к нему.

Само имя, или, возможно, прозвище, Кий в древнерусском языке означавшее «молот» (или тяжелую дубину), видимо, наиболее точно отражает суть характера и фактуру князя. Ибо такое прозвище дадут не каждому. Хлипкого и маломощного, трусливого и осторожного таким именем не наградят. А Молоты, они дань никому не платят, они только сами берут. Наиболее ярким примером здесь является Карл Мартелл (Молот), майордом франков в 717—741 годах, который 10 октября 732 года в битве при Пуатье наголову разгромил доселе непобедимых арабов.

Пока был жив Кий, дела у полян шли совсем неплохо. Под руководством такого вождя поляне стали одним из самых крупных славянских племен, маленьким государством со своей столицей, своим войском, своим князем и своим правительством. Не каждая славянская земля готова с ними сравниться, а ведь они только часть этой большой славянской семьи.

Никакой дани они никому не платили и даже подумать об этом не могли.

Пока жив был Кий, они были самостийны, но с его смертью ситуация поменялась. В «Повести временных лет» на вопрос пришедшего к ним Аскольда они так и отвечали: «Были три брата — Кий, Щек и Хорив, которые построили городок этот и сгинули, а мы тут сидим, их потомки, и платим дань хазарам». О том же свидетельствует и В.Н. Татищев: «Казары Киевом владели, а русские, придя, ими овладели».

Такое случается часто. Был явный лидер, который знал, что делать и куда идти. И вот его нет. Начинается смута, борьба за власть, крамола. Если четкой преемственности нет, то без этого не обойтись. Тогда на этот огонек подтягиваются и соседи, надеясь, что и им что-то перепадет от хозяйских щедрот. Лучше всего нападать на слабого, больного и неуверенного, чем на сильного, здорового и вооруженного.

Кстати, вот здесь и появляются хазары. Сейчас это могучее государство, способное защитить от любого врага своих вассалов и гарантировать право на мирный спокойный труд за умеренную плату. Совсем недавно они смогли остановить самих арабов, а тем удалось нагнать страху на многие народы. Но хазары выстояли. Теперь они пользовались приобретенным авторитетом. Как истинные купцы, или торговцы, они умели торговать всем, в том числе и своей военной мощью. Чего ей зря пропадать? Поэтому они предлагали ее за умеренную плату всем нуждающимся. Если быть точнее, то они предлагали всем желающим защиту от внешних врагов и спокойную жизнь в обмен на разумную плату в беличьем эквиваленте. И все это исключительно добровольно. Вот чем хазары отличались от многих «хищников и поработителей». Они умели предложить. Умели обойтись без лишней крови, если в ней не было необходимости. И при этом они расширяли сферы своего влияния.

Хазары не приставляли нож к горлу, как разбойники с большой дороги, не пытались вытрясти из своих вассалов все до последнего гроша. Подходили разумно и взвешенно. Сразу видно — купцы, экономисты. Знали, что, кому, как и за сколько можно предложить.

Лишь с начала IX века некогда мощное государство хазар утратило свой наступательный потенциал и крупных войн не вело, хотя время от времени конфликтовало с близлежащими мусульманскими владениями.

Это подтверждает и археология.

«В ходе раскопок выяснилось, что в VII—IX веках славянские поселения широко распространяются в той лесостепной зоне, где после окончательного разгрома Хазарии славяне смогли вновь появиться только уже с казачьими станицами.

То есть под эгидой хазар славяне, естественно давая дань, могли спокойно заниматься земледелием, и хазары даже были в этом заинтересованы, так как хотя они и были кочевым народом, ориентированным на скотоводство, но и им нужен был хлеб. Так что эпоха Хазарского каганата являлась одновременно и расцветом славянской колонизации лесостепи Восточной Европы, когда славяне доходят до Дона и их поселения существуют в относительной безопасности: кочевники не угрожали им до тех пор, пока сильна была власть кагана» (Петрухин).

«Можно считать провидческим взгляд В.О. Ключевского на «хазарское иго», как на отношения, способствовавшие развитию экономики славян.

Во всяком случае, урегулированные отношения со степью всегда были лучше спонтанных набегов кочевников; показательно, в частности, и отсутствие выраженных укреплений на большинстве поселений волынцевской культуры.

А.Н. Насонов в уже упомянутом специальном исследовании показал, что Русская земля в узком смысле — область Киевского, Черниговского и Переяславского княжеств — действительно складывалась в пределах племенных территорий, с которых брали (по летописи) дань хазары» (Петрухин).

Петрухин прав. И не надо на это обижаться и губы дуть. Такой симбиоз был выгоден и тем и другим. В данной ситуации для тех же славянских племен было лучше развиваться так, чем не развиваться вообще. Не все выбрали этот путь. Древляне изначально шли по пути свободы нации на самоопределение. Поэтому они выбрали независимость. Но это было очень мощное славянское племя, тягаться с которым на равных могли лишь поляне. С полянами как раз все было сложнее.

Пока они меж собой отношения выясняли, их позиции в регионе пошатнулись. Древляне перехватили инициативу и стали выдавливать полян с приглянувшихся им мест. Пока это еще было только начало. Пока древляне не начинали открытой войны, но уже и те, кто послабее, но понаглее, стали щипать полян по границам их, загоняя в леса и горы, вытесняя с насиженных мест. А вести по степи разносятся быстро. Правда, не так быстро, как сейчас, но все же. Дошли они и до хазарского кагана. Ему лишние земли никогда не были помехой. Раз кого-то притесняют и обижают, то почему бы и не помочь? Тем более не бесплатно, а по выгодному взаиморасчету. Нормальное предоставление услуг. Честный обмен. Белка на Востоке хорошо идет. Отчего бы и не увеличить товаро-белочный оборот.

Некоторые историки относят подчинение хазарами Киева к 840 году. Вроде бы как между хазарами и плотно на тот момент сотрудничающими с ними мадьярами было достигнуто соглашение, по которому Киев был оставлен в подчинение венгерскому военачальнику Олому.

Согласно нотариусу Белы, мадьярский воевода Олом (или Алмус) разбил киевлян, которые были принуждены после этого признать его господство. «Повесть временных лет» упоминает дворец Олома («Олмин двор»), который был расположен на холме возле Киева. Эта гора была известна как поселение угров (мадьяр) — Угорское.

Хотя кто такой этот самый Олом, или Алмус, не знает даже все в себя вбирающая Википедия. А если и знает, то умалчивает, утаивает информацию от народа.

Но вновь обратимся к историкам и географам Востока, и они поведают нам довольно интересную информацию по данной проблеме. В изложении Гардизи она звучит так: «И они (венгры) побеждают славян и всегда одерживают верх над славянами и рассматривают их (как источник) рабов. И венгры — огнепоклонники, и ходят к гуззам, славянам и русам, и берут оттуда пленников, везут в Рум (Византию) и продают... И постоянно нападают на славян, и от венгров до славян два дня пути...»

О том, что между славянами и мадьярами идет серьезное вооруженное противостояние, сообщает и Шараф аз-Заман Тахир ал-Марвази: «Зимой на них нападают венгры, и как результат взаимных набегов, у них много рабов».

Действительно, конфликт между двумя народами налицо, однако по поводу срока, когда он происходил, нас терзают смутные сомнения. Попытаемся объяснить почему.

Поляне стали уязвимы сразу после смерти Кия. Тут и появились хазары и их наймиты мадьярские. Они такие моменты не упускали. Самое лучшее предложение — это предложение, сделанное вовремя. Так вышло и с полянами. Время было выбрано на редкость удачно. Раз своей силы нет, то деваться некуда, приходится платить дань хазарам. С мадьярами совсем не договориться, они как цепные псы на службе каганата. В столь критический момент дешевле будет откупиться и, используя влияние могущественной державы, встать на ноги. Так поляне и сделали. Платили исправно дань, занимались хозяйством, а главное, неторопливо набирались сил для будущих свершений. Сколько времени это продолжалось, сказать сложно. Можно только предположить, когда закончилось: как только к власти пришел князь Дир и ситуация для полян поменялась в лучшую сторону. Дир оказался правителем толковым, с сильной крепкой рукой и светлой головой. Такой сам кого хочешь напугает. Платить дань хазарам уже оказалось делом ненужным. Излишним.

Славяне сбросили со своей шеи ярмо и вновь стали народом свободным, независимым, а главное — опасным.

Теперь вернемся к датам и цифрам.

В 833 году хазарский каган направил посланников к императору Феофилу с просьбой прислать опытных инженеров для строительства крепости на Дону, необходимой для защиты от врагов. От кого он планировал там защищаться?

А защищаться, кроме как от русов и славян, больше не от кого, поскольку печенегам еще не удалось прорваться в Донские степи и Приднепровье. С другой стороны, если большинство славянских земель исправно платят дань, спокойно занимаясь земледелием, то опасных для каганата славянских племен остается не так уж и много. Явно, что не одни русы так хазар перепугали. Кто-то считает, что Саркел был нужен в первую очередь для борьбы против кочевников, например, тех же мадьяр — венгров. Но это вряд ли. Венгры были больше цепными псами на службе все тех же хазар. И так было до тех пор, пока не объявились печенеги. Так что чего от мадьяр такую оборону городить? Понятно, что ее мало не бывает, но все же. У славян врагов было больше, а крепостных сооружений не было почти совсем. Лучшей защитой от врагов была личная доблесть граждан.

Император Феофил быстро отреагировал на просьбу Божественного кагана. И в 834—837 годах византийские инженеры, возглавляемые Петроной Каматиром, построили на левом берегу Дона, в районе нынешнего города Цимлянска, крепость Саркел. Крепость имела вид удлиненного четырехугольника, сложенного из красного кирпича (180×120 м). Кирпич изготавливался и обжигался здесь же. «Поскольку же на месте не было подходящих для строительства крепости камней, соорудив печи и обжегши в них кирпич, он сделал из них здание крепости, изготовив известь из мелких речных ракушек» (Константин Багрянородный). Ее толстые (3,75 м), высокие, под десять метров, стены были усилены башенными выступами и массивными угловыми башнями. Планировка крепости, сделанная, по-видимому, византийцами, отличается изумительной геометрической правильностью. Строительная же техника местная, довольно примитивная. Саркел населяли не только хазары, из которых состоял гарнизон крепости, но и болгары.

Однако одним Саркелом дело не ограничилось, и помимо него на Дону было построено еще несколько крепостей. Одна из них (Семикаракорское Городище) располагалась на месте впадения реки Сал в Дон, на его левом берегу, и была крупнейшей в системе обороны. Другая крепость, известная в наши дни как «Правобережное Цимлянское городище», также являлась одним из звеньев этой цепи. Причем вся эта мощная линия обороны создавалась с помощью Византии, которая не имела ничего против того, что хазары не просто оградились от Руси линией донских крепостей, но и перекрыли торговый путь Киев — Итиль.

Это лишь первый момент.

Под 839 годом в «Бертинских анналах» встречается первое упоминание о Русском государстве. В них указано, что в 838 году к базилевсу Феофилу II явились послы, «которые утверждали, что их, то есть их народ, зовут Рос; по их словам, они были направлены к нему царем их, называемым хаканом, ради дружбы».

То есть официально появляется Русская земля.

Появляется сильная держава, которая уже может позволить себе слать послов в Священную Римскую империю и Византию. И держава, которая, исходя из каких-то своих собственных соображений, прерывает скандинавам пути на Восток. Исландские саги подчеркивают, что ярлы и конунги ходили теперь только до Сюслы (Эзеля), а дальше не шли — земли были под контролем сильной власти.

И это власть, которую скандинавы не на шутку опасаются, с которой не хотят вступать в конфликт именно потому, что шансов на успех не так уж много.

Все это уже сороковые годы. Немало сделано.

Теперь вернемся немного назад.

Могучий Молот умер, оставив сиротами своих подданных.

Изнуренные внутренними противоречиями, поляне решили принять покровительство хазар. Ведь соседи не упыри, много не запросят. А какая-никакая стабильность в стране всегда желательна. Раз нет силы, лучше заплатить и жить спокойно. Опять же, хазары довольно терпимы, ни религии, ни обрядов, ни философии своей они славянам не навязывают. Плати только вовремя, а там живи как твоей душе угодно. И революций не устраивай. Но все меняется. Меняется подход к делу и самих полян, как только на княжение в Киеве садится князь Дир.

Не случайно В.Н. Татищев изменение политической ситуации в Киеве связывал с утверждением у кормила власти новых правителей, в частности Осколда: «Казары, хотя не иначе как под властью греческих императоров были, однако ж своих владетелей, или каганов, имели... и до пришествия Оскольда или Олега в Киев всею оною страною владели... Оный их от власти отрешил». На наш взгляд, этот процесс начался именно при Дире, который и был предшественником Осколда, недаром они практически во всех летописных сводах действуют вместе, как «Асколд и Дир».

Но тот же Василий Никитич четко указывает, что жили они в разное время: «Оскольд и Дир хотя два человека, однако ж Иоаким одного именовал, и по всем обстоятельствам видно, что один был».

На это же обратил внимание и Б.А. Рыбаков: «Личность князя Дира нам не понятна. Чувствуется, что его имя искусственно присоединено к Осколду, потому что при описании их совместных действий грамматическая форма дает нам одиночное, а не двойное число, как это должно было бы быть при описании совместных действий двоих лиц». Вывод один — правили в разное время.

Теперь обратимся к труду Аль-Масуди, в котором сообщаются по интересующему нас вопросу довольно интересные сведения: «Первый из славянских царей есть царь Дира, он имеет обширные города и многие обитаемые страны, мусульманские купцы прибывают в его землю с различного рода товарами». Конкретно указано — царь Дир.

Почуяв свою силу, решили поляне на дани сэкономить. Вновь проснулась в них тяга к независимости. Тем более и лидер уже был подходящий.

Тут и пришло время нашей очередной легенды.

Как нас учит Л.Н. Гумилев, нужно быть более гибкими. Проявлять смекалку, активность и, конечно же, дедуктивный метод. Именно так мы и сделаем. У Нестора эта легенда стоит, так сказать, в безвременье. В том разделе, куда Нестор свою датировку еще не ставит. Он использует эту ситуацию для рассказа поучительной истории, в которой участвуют и славяне, и хазары.

Таких сказаний на самом деле не так много. Хазары встречаются в нашем устном народном творчестве совсем не часто, можно сказать, практически не встречаются. Рассказывая эти легенды, мы не пытаемся воспроизвести их точно. На то она и легенда, чтобы иметь различные вариации. Наша задача передать смысл того, о чем эта легенда гласила. Донести мысль летописца, не исказив при этом исторических реалий.

В силу того, что мы уже рассказывали об этом предании в предыдущей книге, несколько его изменим. Модифицируем, чтобы не утомлять читателя однообразием, а заодно и поясним некоторые моменты, подтверждающие наше изложение.

Прежде чем рассказать вам старую легенду на новый лад, мы приведем текст полностью, так, как он прописан в «Повести временных лет». Благо он невелик:

«По прошествии времени, после смерти братьев этих (Кия, Щека и Хорива), стали притеснять полян древляне и иные окрестные люди. И нашли их хазары сидящими на горах этих в лесах и сказали: «Платите нам дань». Поляне, посовещавшись, дали от дыма по мечу, и отнесли их хазары к своему князю и к старейшинам, и сказали им: «Вот, новую дань нашли мы». Те же спросили у них: «Откуда?» Они же ответили: «В лесу на горах над рекою Днепром». Опять спросили те: «А что дали?». Они же показали меч. И сказали старцы хазарские: «Не добрая дань эта, княже: мы добыли ее оружием, острым только с одной стороны, — саблями, а у этих оружие обоюдоострое — мечи. Им суждено собирать дань и с нас, и с иных земель». И сбылось все это, ибо не по своей воле говорили они, но по Божьему повелению».

Однако свою легенду мы перенесем во времена более поздние.

Кий уже умер. Дань хазарам поляне регулярно выплачивают. И вдруг, ни с того ни с сего, поступление податей с их земель в хазарскую казну прекратилось. Ручеек иссяк.

Видимо, хазары не сразу, но смекнули, что дело не чисто. Надо разбираться, пускать такие дела на самотек нельзя.

Подумал каган, почесал тыковку и решил: отправлю своих людей. Они на месте и разберутся. А то опоздаешь, так другой место займет, будет с полян дань собирать. Нельзя упускать момент.

Вот и отправились хазарские налоговики в путь. Выяснить причины. Провести ревизии. Проверить документацию, а если придется, то и наказать кого следует. Выписать штраф. А после уже и к своему царю на доклад.

Путь от Хазарии не близкий. Пока весть получили, пока обдумали, пока решились да верблюдов оседлали. Пока грамоты, полномочия и документы выписывали да командировочные получали, пока до земли полянской дотащились, глядь, а в Киеве уже все поменялось.

Когда посольская группа приблизилась к воротам Киева, в Полянской земле уже правил князь Дир. Он решил все вопросы единовластия, и даже успел навести в городе дисциплину и порядок. Все встало на свои места, и жизнь вошла в привычное русло. У полян вновь возросло самосознание. Даже древлян на место поставили.

И тут к городу подъехали хазары. Возможно, они уже поняли, что в городе что-то не так, но установка есть, а значит, надо ее выполнять. Тем более каганат могуч, а поляне пока всего лишь «пассионарное племя», как их Гумилев называл. Смысла данной фразы хазары не поняли, но слова теоретика в душу им запали. А вот вопрос, по которому они приехали в Киев, выглядел с их стороны для полян прямой угрозой. Но роль нужно было играть до конца. В противном случае нужно было разворачивать коней да верблюдов и отправляться восвояси.

Полянский князь Дир не был бюрократом, поэтому принял хазарских послов без проволочки. Князь встретил их лично, торжественно в дворцовой зале. Сам сидел на троне, в «новой короне», рядом и за его спиной — здоровенные амбалы в доспехах, каждый поперек себя шире. Лица добрые, улыбчивые, но какая-то угроза в них все же таится.

Мускулами поигрывают, видимо, энергия так и просится на волю. И как-то нехорошо они на хазарских послов поглядывают.

И спросил князь Дир послов ласково:

— Чего вы от нас хотите, гости заморские? Какое у вас ко мне дело?

— А дело у нас государственное, — ответствовали послы. — Почему перестали дань давать Божественному кагану на содержание и за защиту от врагов ваших внешних? Не хотите ли вы, многоуважаемый князь Дир, возобновить выплаты? А то ведь и проценты за просрочку могут пойти, а это неприятно ни нам, ни вам. Зачем лишние эксцессы? Вы вот экономику спокойно развиваете, благосостояние народа увеличиваете, а мы волнуемся. А ведь именно мы вам гарантируем мирное небо и покой. И ведь главное, мзду мы за такое покровительство берем не большую. По белке с дыма. И вас это не обременяет, и нам достаточно.

Так что передать Божественному кагану? Каков будет ваш ответ?

Призадумался ненадолго князь Дир, однако быстро нашелся с ответом. Поднялся он со своего княжеского стольца, распрямился во весь могучий рост и подошел к послам вплотную. Поежились послы при виде такого гиганта, даже отступили на шаг, как от надвигающейся угрозы. Тогда широко улыбнулся князь Дир, отстегнул от пояса свой огромный меч, что не каждому хазарину поднять по силам. Протянул его оторопевшим послам и сказал:

— Передайте от меня этот меч вашему кагану. Он один стоит всех тех беличьих шкурок, о которых вы просите. Это мой ему ответ. Я слышал, что ваш правитель мудрый человек, а значит, он и сам все поймет.

Привезли хазары эту странную дань домой, передали они кагану и меч, и слова киевского князя.

— Вот та странная дань, которой откупился от нас киевский князь, — доложили они.

Теперь пришел черед задуматься Божественному. Не сразу он понял, что хотел сказать ему киевский князь, но все же сообразил, что не дань это никакая вовсе, а намек, да еще и с угрозой.

У хазарского оружия, сабли, мол, одна только острая сторона, а у полян оружие обоюдоострое — мечи. И не собираются они подчиняться да в ноги кланяться, а сами вскоре планируют собирать дань, как с Хазарии, так и с иных земель.

С тех пор хазары стали остерегаться киевских князей и в пределы Русской земли старались не вторгаться.

Кстати, и Петрухин отмечает, что «в эпоху хазарской дани в VIII в. погребальные памятники хазарской дружины не «заходили» на территорию будущей Русской земли: реально освоили эту землю именно русские дружинники, судя по материалам некрополей».

Видите, наука вновь подтверждает легенду.

То есть дань хазары брали только с тех славянских племен, кто готов был ее платить.

Л. Гумилев пытается придать легенде не только определенный смысл, но и обозначить точную дату происшедшего. И ставит он ее 941 годом. Временем, когда на Руси правил князь Игорь. Вот так в исполнении Льва Николаевича легенда срастается с реальностью. Одна беда: это сращение происходит только в мозгах популярного историка. Других доказательств этой гипотезы у него нет. Он даже обвиняет Нестора в том, что тот все путает — и даты, и названия, мотивируя это квасным патриотизмом последнего. Только Нестор не неумеха и недоумок. Он, может, что-то и путает и в датах бывает порой перекос, но вот последовательность событий летописец практически всегда отображает правильно. Поэтому он и ставит эту легенду в начало времен, где ей, собственно, и место. Где нет еще ни дат, ни сроков. А домыслы свои Гумилев может оставить при себе. Более подробно к его бездоказательному предположению мы еще вернемся, когда дело коснется князя Игоря.

Но вернемся к нашим предкам в Киев. Там все шло как нельзя лучше. И теперь поляне постепенно стали сами переходить к наступлению на земли, территориально относящиеся к Хазарии.

Теперь уже хазары, чтобы оградить себя от славян, с которыми в союзе все чаще стали выступать более агрессивные русы, стали строить целое ожерелье крепостей. Чтобы этой цепью оградить себя от возможных нападок растущих славянских княжеств.

Вы думаете, мы случайно обратились к этой легенде и давай перепирать ее на все лады, да так, как нам вздумается? Отнюдь. Мы просто пытаемся раскрыть ее суть. Мы в отличие от Гумилева не будем обвинять Нестора, просто попробуем понять, что он хотел сказать, и только.

Смысл этой легенды у Нестора носит характер больше поучительный, чем исторический, как в те далекие времена было принято. Его целью было донести до нас мораль сей басни, не отвлекаясь по мелочам. А нестыковки действительно есть. И именно поэтому, в угоду поставленной цели, летописец сознательно идет на это искажение. И сейчас мы вам это докажем.

Нестор прекрасно знал размер дани, налагаемой на славянские племена хазарами. Он ее не раз и не два в своем труде еще озвучит. Это белка с дыма. И ничего иного. К вопросу о белках мы более детально вернемся в следующей главе. Это очень важный момент, и надеемся, что он будет для вас интересным. Пока мы его пробегаем вкратце.

Итак, белка с дыма, обычный тариф, и тут вдруг хазары непонятно с чего резко задирают цену. Давайте нам мечи. Выдайте нам оружие. Хазары — опытные экономисты, они конъюнктуру рынка знают лучше других. Мало того, создается ощущение, что поляне сами предлагают хазарам в счет будущих отношений свои мечи. Им что, крыши от страха посносило? Меч с дыма — это не белка. Это серьезно.

С чего бы это? А с того, что Нестору важна не налоговая ставка, а нечто иное. И иное — это мечи. Они должны попасть в руки кагана. Обязаны! Если их хазары не получат, то не будет и никакой морали. Поэтому поляне отдают «жадным до железа» хазарам свои мечи, до которых тут же и доходит, с кем они связались и чем это должно закончиться. Вот в чем суть легенды в исполнении Нестора.

Поляне народ «прогрессивный и пассионарный». У них впереди большое будущее! Огромное! Светлое! Скоро они будут диктовать свои условия всем народам!

Такой вот у Нестора художественный прием. У нас же художественный прием свой, но от проводимой Нестором в жизнь идеи мы, в отличие от Гумилева, не отклонились, просто подали ее по-своему. Главное, что мы не изменили суть.

Вот у Льва Николаевича получается просто великолепно. Злобные хазары отобрали у бедных славян мечи и после этого бросили их безоружных на Византию! Как такое предположение ни объясняй, а все одно ничего умного не предложишь.

Бред — он и в Африке бред.

Видимо, не оценил Гумилев крепнущую славу русского народа. Не смог оценить всю изящность задумки Нестора. Но каждому свое.

Но это мы поговорили о полянах. Другое племя славян, которое нас в этом отношении сильно волнует и с которым не все ясно, это славяне, живущие в тех местах, откуда и вышел, как вы помните, весь славянский род. В Новгороде. Места там для земледелия не сильно хорошие. Условия не те, а ведь, как вы уже убедились, многое определяется именно географией. И вот тогда новгородские славяне избрали себе иную дорогу. Не ту, по которой пошло большинство их соплеменников. Они выбрали торговлю. Конкуренцию хазарам они в этом деле не составляли, ибо главное направление их деятельности и приложения усилий было иное. Но торговля есть торговля. Это в любом случае конкуренция. А люди хазарские в поисках новых данников забирались везде, расстояния и трудности их не смущали. А раз хазары добрались до Киева, то рано или поздно они непременно должны были нагрянуть и в Новгород. И, думаем, нагрянули.

Вряд ли для новгородцев это было такой уж неожиданностью. Ждали, знали, что рано или поздно придут. А раз придут, то ответ давать все одно придется. Вот новгородцы во главе с Гостомыслом и поразмыслили. Хазары — купцы. Деньги любят больше, чем мать родную. Конкуренцию не терпят, с купцов новгородских хоть и не три шкуры дерут, однако десятую часть таможня исправно взимает. А ее не проведешь, глаз у таможни хазарской наметан. Там такие же купцы сидят, только в погонах. Знают, как оценить и сколько спросить. А ну, и тут будет так же? Мы не земледельцы, мы купцы, с нас и спрос иной. А когда это купцы к другим купцам в подчинение ходили? Да и зачем?

Тогда новгородцы удумали оставить хазар с носом. Провести их, да так, чтобы потом самим крайними не оказаться. Вот тут и начинается варяжский след в истории Новгорода. Новгородские, или славянские, купцы уже не раз и не два бывали со своим товаром на Востоке. А кто там же с ними был еще? Правильно, их родные братья, если верить любой из легенд, — русы. Их купцы тоже там торговали, наверняка и пересекались со своими славянскими коллегами. А про то, в какие набеги на Каспий русские дружины ходили и кто такие русы по своему характеру, так это славянам лучше любых хазар было известно. Знали и то, что хазары с русами предпочитают не связываться. На всякий случай. А это значит что? А значит это лишь одно. Раз уж нужно кому-то платить, то зачем платить хазарам, если на эти же самые деньги можно пригласить на княжение, как крышу, кого-то из тех же варягов, или, точнее, русов, создать свою армию и таким образом показать хазарам фигу. Сами хазары уже такой путь проходили. Они же первые пригласили себе на трон ханом одного из вельмож тюркской династии Ашина, из народа воинственного и отчаянного, но потерпевшего поражение в войне. И такая комбинация оказалась удачной. Хан со своей ставкой кочевал по всей Хазарии, а если нужно, то раздавал соседям крепкие зуботычины, чтобы отвадить их от своей новой родины. Сами хазары уже не сражались, а спокойно жили по своим городам за счет воинского мастерства и авторитета нового правителя, развивая при этом торговлю и ремесла. Необычное решение оказалось на редкость удачным. Так почему новгородцам не повторить такой эксперимент? Главное было пригласить человека нужного. Не сильно известного, не сильно популярного, чтобы ему такая должность за счастье была. Вот тут их выбор и пал на Рюрика — Рарога — Сокола.

И надо сказать, что в выборе своем новгородцы ошиблись. О чем жалели не раз, но было уже поздно. Более подробно о Рюрике мы поговорим в следующей главе. Хотя и в этой мы к русскому «Соколу» еще вернемся. Куда же нам без легенды о первом новгородском князе, защитнике от вконец обнаглевших хазар? Кстати, надо отметить, что на первом этапе план действительно удался. Как только Рюрик с дружиной осел в Новгороде, хазары свои предложения о защите и покровительстве сняли раз и навсегда.

Есть еще одна причина, по которой новгородцы предпочли Рюрика хазарам. И эта причина — русы. Или варяги, давайте объединим все воинственные северные племена этим обозначением.

Датчане, свеи, исландцы, русы — одним словом, северные соседи Новгорода все чаще стали вторгаться в личные владения славян, нарушая их приватность.

А с варягами легче договориться такому же варягу. Ибо защита хазар могла в этом случае не гарантировать безопасность. Хазары далеко. Пока соберутся, пока придут. А варяги мобильны: налетели, пожгли, пограбили, пленных набрали и отправились восвояси. И никто им не указ. Нет для них авторитетов.

Вот что об этом сообщает «Повесть временных лет»: «В год 6367 (859). Варяги из заморья взимали дань с чуди, и со словен, и с мери, и с кривичей.

В год 6370 (862). Изгнали варяг за море, и не дали им дани, и начали сами собой владеть, и не было среди них правды, и встал род на род, и была у них усобица, и стали воевать друг с другом. И сказали себе: «Поищем себе князя, который бы владел нами и судил по праву». И пошли за море к варягам, к руси».

О событиях, которые произошли в Ладожском регионе, сообщает и Новгородская I летопись младшего извода, причем в ней есть существенные дополнения: «Словене свою волость имели, а Кривици свою, а Мере свою; кождо своимъ родомъ владяше; а Чюдь своимъ родом; и дань даяху Варягомъ от мужа по белеи веверици; а иже бяху у них, то ти насилье деяху Словеномъ, Кривичемъ и Мерямъ и Чюди».

Что здесь нас может заинтересовать? Во-первых, тот момент, что варяги берут дань той же валютой, что и хазары. Во-вторых, что заморские пришельцы творят насилие над вышеперечисленными народами. И этот факт летописец четко фиксирует! Зато если мы вспомним, что информация о том, как хазары по примеру варягов «насилье деяху» над славянами, отсутствует, то есть повод задуматься.

Читаем Новгородскую летопись далее: «И въсташа Словене и Кривици и Меря и Чюдь на Варягы, и изгнаша я за море; и начаша владети сами собе и городы ставити. И въсташа сами на ся воеватъ, и бысть межи ими рать велика и усобица, и въсташа град на град, и не беше в нихъ правды». И что же мы видим? А то, что после изгнания заморских находников все вернулось на круги своя, с той лишь разницей, что победители передрались между собой.

Однако подобное развитие событий было очень опасно, потому что варяги в любой момент могли вернуться.

Это была прямая угроза.

В 862 году, согласно «Повести временных лет», происходит легендарное призвание варягов: «Сказали руси чудь, словене, кривичи и весь: «Земля наша велика и обильна, а порядка в ней нет. Приходите княжить и владеть нами». И избрались трое братьев со своими родами, и взяли с собой всю русь, и пришли, и сел старший, Рюрик, в Новгороде, а другой, Синеус, — на Белоозере, а третий, Трувор, — в Изборске. И от тех варягов прозвалась Русская земля».

Считается, что именно с этого момента и происходит разделение сфер влияния между хазарами и варягами. Вся территория между Балтийским и Черным морями была разделена на сферы будущих завоеваний, которые предстояло совершить. Хазары, подкрепленные мадьярскими племенами, избрали ареной своих свершений юг, где жили поляне, северяне, вятичи. Варягам достался север.

У полян к этому моменту уже все было налажено. И хазары могли обозначать их в сфере своего влияния, мечтать о том, что Киев везет им дань возами, просчитывать возможные барыши. Но там уже правил Осколд, который к этому моменту сам потрясывал Византию. На каганат киевский князь пока смотрел с хитрым прищуром. Пока к нам не лезут, то и мы их не тронем, оставим про запас. Придет со временем и их черед. Пока надо трясти базилевсов.

Хазары так и остались с грандиозными планами относительно полян, но при этом остальные славянские племена они держали цепко, когти свои не разжимая. Держали нежно, чтобы не придушить, чтобы не растревожить самосознание народа, не унизить, но при этом старались сделать так, чтобы поток белок в казну не иссякал. Свой авторитет поддерживали.

И пусть полянам удалось вырваться на волю, однако остальные славянские земли Хазарский каганат оставлять без своей опеки и покровительства не собирался.

Погибнут ведь на свободе неразумные! Кто их там защищать будет?

Тут подоспело время и второй легенды. Ибо временное расстояние между этими легендами невелико. С ней точно такая же история, что и с первой. Поэтому и здесь подачу материала мы изменим, а суть сохраним.

Есть такая легенда — о князе Черном. Все чаще упоминается в последнее время этот славянский князь, и в первую очередь как борец с Хазарией. А раз с Хазарией, то это напрямую касается нашей темы. Давайте разберем и это предание, распутаем и этот клубок.

Здесь уже другое славянское племя, не поляне, со своими Осколдами и Дирами. Это уже народ северян — так прозывалось данное славянское племя. Центром их земель был город Чернигов. Именно там жил и руководил князь Черный. Самой большой его бедой, судя по легенде, были хазары. Возможно, другие вожди северян относились к подчинению хазарам спокойно, исправно платя им оговоренную дань, но князь Черный был не из таких. Он мечтал о независимости и самостоятельности, хотел сам быть себе королем, или каганом. За это и боролся неустанно.

Одним из самых больших сокровищ черниговского князя была его дочь. Девушка была красоты необычайной, но при этом была на редкость независима, воинственна. Скакала на коне без устали, белку била из лука в глаз. Однако красота есть красота. Именно благодаря ей и была известна княжна. А что вы хотите, невеста на выданье. Да и что славит девушку в первую очередь? Вряд ли езда на коне и умение рубить шашкой на скаку. Гибкий стан, прелестные глаза, чудесное личико, девичья грация. Вот о чем судачили по вечерам как княжеские дружинники, так и простые ремесленники.

Слава эта разнеслась по всем славянским городам, по всем славянским землям, а там дошла она и до ушей Божественного кагана. Каган был не женат, молод и впечатлителен. И как раз выбирал себе невесту. Сколько можно жениться на аланках?! Пришла пора менять жизнь, и по возможности в лучшую сторону!

Божественный давно слышал, что славянские девы самые красивые под солнцем, и решил проверить этот тезис. Было проведено самое тщательное расследование, и информация подтвердилась. Ибо лазутчики доставили не только самое подробное описание внешности княжны, но умудрились в непростых условиях намалевать ее портрет. Увидав его, властелин Хазарии влюбился в девушку по самые пятки. Каган забыл, что это дочь того самого смутьяна, забияки и пьяницы, который тормошил и потрошил хазарские отряды, борясь за свою независимость. Он забыл все, а что не забыл, на то закрыл глаза, и готов был простить несносного задиру, лишь бы тот отдал ему в жену свою дочь. Каган знал, что ничего невозможного для него нет, что этим своим жестом он даже делает одолжение своему будущему тестю, разом выделив его из многих славянских князьков. Все складывалось удачно. Кагану была позарез нужна и красавица жена, и небольшая армия отважных славянских воинов. Они всегда к месту. Если все сладится, он получал и то и другое.

Каган изнывал от нетерпения!

Он отправил в Чернигов послов. Черниговский князь, уведав, чего от него хочет Божественный каган, мучился непривычными размышлениями. Вроде еще вчера он был ему заклятым врагом, а ведь при таком повороте дела все может повернуться иначе. Это же совсем иной расклад, при котором он уже для повелителя Хазарии не недруг, а тесть. Тесть самого кагана. Соблазнительно, как тут устоять. Возможно, что в порыве благости каган даже будет называть его папой. О дальнейшем можно было только мечтать, да и то затаив дух, чтобы не спугнуть удачу, — такие перед князем открывались перспективы.

И Черный предпочел пойти на сделку. Не посоветовавшись с дочерью, он самолично отправил кагану свое благословение. Чего зря дитя тревожить? Пусть лучше сюрприз будет. Да и отец он, в конце концов, или не отец?

Когда дело было сделано, с его души прямо камень свалился. Оставалось сидеть и ждать радости и милостей. Каган щедр. Он может себе все позволить.

Казалось бы, теперь все счастливы: и каган, и князь, и северяне. Теперь наступит долгожданный мир, спокойствие, одним словом, благолепие. Если и придется теперь кровь проливать, то уже не защищая собственное незамысловатое имущество, а присваивая чужое.

Но рано они радовались. Они совсем упустили из виду характер дочурки. А он по некоторым позициям не уступал папенькиному. Нрав у нее был отцовский, а значит, крутой. Узнав, за кого ее решили выдать замуж, да еще и без ее ведома, княжна пришла в ярость. Обозвав отца предателем, тираном и мучителем, к тому же побив подвернувшуюся под руку посуду, она пустилась в бега. А куда бежать из дома? Только в лес! Туда она и рванула. В ночь, в холод, не разбирая дороги. А лес Черниговской области большой и дремучий, мрачный, попробуй найди там княжну, да еще на ночь глядя. Как ни бились княжьи дружинники, как ни старались, как ни искали, сколько потов ни пролили, а результат нулевой.

Не нашли княжну. Да и сама княжна вскоре перепугалась. Пока неслась очертя голову, кипя от злости, дорогу не примечала, так и не заметила, как заблудилась. А кругом не палаты княжеские, а одни звери дикие. Волки да медведи, им тоже питаться хочется. Тут хоть три дня кричи, не докричишься, только горло сорвешь. А вокруг ночь, лес, темень, жуть! Какие-то звуки, какие-то глаза. Кругом ночные охотники, каждый готов нежным мясом черниговской княжны полакомиться. Чуть не растерзали животные молодую девушку. Но и тут ей свезло. Каким-то чудом неподалеку охотился киевский князь. Или же, устав от охоты, на ночь расположился. Услышал он девичьи крики о помощи, бросился немедля на выручку. Русские редко медлят, когда о помощи просят, тем более воины. Спас киевлянин княжну, разогнал диких зверей.

И как в таких случаях часто бывает, полюбился юной черниговской княжне ее спаситель. Если быть точнее, то любовь оказалась взаимной. Киевский князь тоже попал под очарование спасенной им девушки. Так началась взаимная любовь.

Так начались для Чернигова неприятности.

Вернувшаяся домой счастливая княжна поставила отцу ультиматум — или она выходит замуж за князя киевского, либо не выходит вообще ни за кого и покидает отчий дом навсегда.

Тут пришло время призадуматься папе. То ни одного зятя, а то сразу два. Мало того, выбор сделал он, слово дал он, а решение приняла дочь, и совершенно с его решением несовместимое. Ситуация пикантная. Что делать?

А делать, собственно, нечего. Киевский князь не каган, но союзник тоже приличный, и дочери по душе. Вариантов лучше нет. В этом случае лучше пойти на уступки собственной дочери. Как-никак родная кровь. А значит, придется отказывать Божественному кагану, надеясь, что он войдет в его положение и не разгневается. А если и не войдет, то они и так враги. Может, хуже не будет. Главное — большой войны избежать.

Вот тут-то черниговский князь и просчитался! Он не учел, насколько сильно задел личные чувства хазарского кагана. Тем более о свадьбе уже было объявлено, приготовления к ней начаты, слово отцом невесты дадено. Гости съезжаются, подарки готовят. И что теперь?

Тихо в подушку рыдать от обиды и отчаяния? Нет! С каганами, а тем более Божественными, так не поступают. Не тот у них уровень. За свои дела и поступки придется ответ держать. Причем не только князю, но и всей Черниговской земле. Так решил разъяренный обидной отставкой каган, и тут же его войска вошли в пределы Северских земель с целью наказания обидчика. Не хотите добром невесту отдать — возьмем силой.

Разговоры окончены, войска выведены в поле. Князь Черный хоть и тугодум, но не трус, по сложившейся традиции не стал отсиживаться за городскими стенами, а смело вышел навстречу врагу. Только вот силы были изначально не равны. Но даже в этой ситуации каган пошел на хитрость. Пока его войска в поле рубились с переменным успехом против дружины Черного, отряд специально обученных людей проник через стену в беззащитный город и пошел добывать княжну. Все-таки первой целью кагана была невеста, а не уничтожение Чернигова.

Хазарские лазутчики беспрепятственно добрались до самого княжеского терема, а там, старательно и бесшумно перебив не ожидающую нападения охрану, попытались захватить драгоценный трофей без лишнего шума и пыли. Но не тут-то было. Княжна была не просто девушка с характером, кроме характера, она обладала прекрасными навыками стрельбы из лука и к тому же неплохо владела саблей. А это значительно затрудняло миссию хазарских лазутчиков. Их цель была не убить, а схватить невесту и доставить кагану живой, здоровой, по возможности без единой царапины. А еще лучше, даже не помятой. А это не так просто, когда разъяренная амазонка посылает стрелу за стрелой, да так метко, что кто-то уже поймал такую стрелу в грудь, почив на века, кто-то ранен и корчится на полу от боли. А цель по-прежнему ускользает! Хазары бережно, но неукоснительно загоняли княжну все выше и выше, пока не загнали ее в собственную светелку. Стрелы кончились, силы от махания саблей таяли, а враги все наседали. Поняв, что загнана в угол и никакого больше отсюда выхода нет, княжна решилась на последний отчаянный шаг. Решив, что если она не может достаться любимому, то не достанется никому, княжеская дочь бросилась в окно и разбилась насмерть. Как ни пытались хазарские лазутчики ее поймать и удержать, ничего у них не вышло. Девушка погибла. Кагану представить стало некого.

И тут недалеко от города внезапно раздались звуки боевых труб. Это киевский князь пришел со своей дружиной на помощь будущему тестю. Но и он опоздал. Когда разгромленные славянскими отрядами хазары откатывались прочь, оказалось, что княжна мертва. Все прелести победы утратили свое значение. Отец остался безутешен, а князь киевский, не успев найти свою любовь, потерял ее навсегда. Вот такая печальная история.

Пройдет не так уж много лет, и другой киевский князь, Олег, по прозванию Вещий, вернется в Черниговские земли, и тоже со своей дружиной. По итогам этого похода северяне попадут под власть киевского князя и будут исправно платить ему дань, в том же самом размере, что платили и хазарам. Но к этому мы вернемся позже.

Подводя итог, можно сказать одно. Поставить все в вину хазарам, как это любит делать другой Лев, а именно Рудольфович Прозоров, однозначно нельзя. Он вообще, видимо, считает, что читатель человек непритязательный и ему не так уж много и надо, только бы теплой лапшички на уши. Пусть слушает, радуется и млеет. Именно поэтому он и вдудонивает ему разную чепуху. Как бы сказал Глеб Жеглов, черниговскому князю надо было просто с дочерью вовремя разбираться и словами не раскидываться, тогда, глядишь, и обошлось бы. Хазары что, они здесь честь своего кагана отстаивали, и ничего больше. Кто бы и как поступил на месте кагана, еще не известно. Могли бы и вырезать всех подчистую, чтобы и памяти не осталось об оскорбителях.

Дальше на Русь приходят варяги. Они занимаются точно тем же, что и хазары, только вот подход у них несколько иной. Варяги и хазары стали вечными «полюсами» русской истории, воплощающими Запад и Восток, «заморские страны» и евразийские степи.

Только если каганат просто довольствовался данью, то планы варяжские простирались намного дальше. Заморские пришельцы стремились пустить на Руси корни и, воспользовавшись ситуацией, укрепить свою личную власть. Поэтому и просчитался Гостомысл. Варяги, в отличие от хазар, предлагали не только охранять, но и «возглавить» славянские княжества, чтобы обезопасить их от «угрозы», идущей с Востока. Здесь уже каждый волен выбирать себе крышу сам. Так разошлись пути славян всерьез и надолго. Зато древляне, в отличие от новгородцев и вятичей, решили, что нужно развивать самостоятельность, учиться выживать самим и ни от кого не зависеть. После чего выстроили город Искоростень, который и стал их столицей.

Поляне тоже пошли своей дорогой и основали местную династию, самыми известными представителями которой были Дир и его преемник Осколд. Ведь, если исходить из имеющихся в нашем распоряжении источников, мы можем утверждать, что их род шел от самого Кия. Осколд, правивший в Киеве после Дира, смог настолько усилить свое государство, что его дружин стала опасаться сама Византия! Именно с этого момента и идут истоки державы, названной при Вещем Олеге Русью.

Что же касается северян, вятичей и радимичей, то они решили, что им спокойнее жить под властью Божественного кагана, благо она их сильно не обременяла. Да и защита какая-никакая, а была. Ну и последние, как мы уже писали выше, — новгородцы, долго-предолго выбиравши да прикидывавши, что же оно все-таки умнее, выбрали свой, еще неведомый путь. Они пригласили на княжение и защиту от супротивников варягов, накликав тем самым на свою голову многочисленные беды.

Вот так постепенно, от легенд и мифов седой старины, мы не спеша переходим к мифу, который создает современный писатель Михаил Задорнов. Он, как вы, наверное, уже догадались, касается Рюрика-Сокола.

Итак, свою версию призвания варяга Рюрика мы уже разобрали.

Теперь представим версию популярнейшего русского юмориста.

Возможно, что нам придется самую малость повторяться, но это будет сделано для того, чтобы был лучше понятен весь дальнейший сюжет. Как говорится, повторенье — мать ученья. Закрепляем материал.

По предположениям Михаила Николаевича, новгородских словен теснили хазары, наступающие с востока. У каганата под пятой была большая часть славянских племен, подмять под себя Киев они никаким образом уже не могли, а потому и стали двигаться хазары на север.

«Что нужно землепашцам? Мир да покой!» — справедливо замечает М. Задорнов. Хазарское покровительство устраивало далеко не всех, наверное, потому, что урожай под ним хуже родится. Хотя сами новгородцы сеять и пахать не очень любили, да и тяжеловато было им заниматься хлебопашеством в непригодной для этого местности. У новгородцев изначально упор делался больше на торговлю и ремесла, чем на развитие сельского хозяйства. Может, именно поэтому они выбрали в покровители себе не хазар, а их противников — русов.

Так в Новгороде появился Рюрик. Как он правил и что делал, мы увидим позже. Пока нас интересуют лишь взаимоотношения с хазарами. Только они.

Как их можно охарактеризовать?

Да, честно говоря, никак, поскольку не было этих взаимоотношений вовсе. Летописцы о них молчат, как воды в рот набрали. Даже намека малейшего, даже упоминания косвенного, ничего нет. Рюрик есть, славяне есть, хазар нет. Может, и рыщут где-то эти хищники в чужой незнакомой ночи, ищут новых данников себе для обогащения, но все это где-то не в пределах интересов и забот новгородских летописцев.

Хазары уже были не столь злобны. Не хотят новгородцы им подчиняться, и не надо. Выбрали себе нового варяжского вождя, и на здоровье. Разбирайтесь теперь с ним сами. Хотели «Сокола» — получите. Как говорится, за что боролись, на то и напоролись. Теперь наплачетесь. Но так рассуждали хазары. Летописцы зевали от скуки, наблюдая за взаимоотношениями двух сторон, и упирали на внутренние распри. Но это они, современники. У них никакой фантазии.

Вот известным людям, им можно многое из того, что другим возбраняется, и, вероятно, поэтому Михаил Задорнов решил внести в отношения Новгорода и Хазарии немного задора и огня, чтобы интерес не закисал. И хотя писатель прямо призывал нас: «...читать Лаврентьевскую летопись надо прямо, без экивоков и извращений. Извращения свойственны тем, кому за взгляды заплатили», но сам же, по каким-то неведомым причинам, свой завет и нарушил. И все в угоду кино, которое по вырванным из общего контекста словам вождя мирового пролетариата является важнейшим из искусств.

Пусть и не напрямую, а через призму сценария для будущего кино Михаил Николаевич создает новую, можно сказать, новейшую легенду русско-хазарских отношений. Где его герой, в смысле, Рюрик — Рарог — Сокол, должен предстать перед зрителем-читателем во всей своей красе. Видимо, сценарий так и называется — «Жизнь за Русь».

Возможно, что цитата о героических буднях новгородского князя, не ведавшего ни сна, ни отдыха в бесконечных трудах на благо Земли русской, немного великовата, но она того стоит.

«Верным и добрым другом Рарогу-Рюрику оказался Олег. Не только со смутой разобрался, но еще разведку организовал к хазарам, к скандинавам, к племенам германским. У него заново открылся вещий дар, данный богами от рождения. Люди за прозорливость и чутье его вскоре вещим прозвали. Открылся этот дар тоже неспроста. На свое несчастье, был Олег влюблен в жену Вадима Храброго — главаря восставших. Когда Вадима казнили, затаилась вдова: решила во что бы то ни стало погубить Рарога и его братьев, которые в соседних землях княжили. Одного из них ей удалось отравить, другого со своей ватагой поймала и предала страшной казни — разорвала березами. А до самого Рюрика никак добраться не могла и потому дала понять Олегу, что готова на все, если он «хозяина» зельем изведет. Есть легенда, будто Олег из хоромов ее выскочил в гневе, когда она ему такое предложила. Устоял! Истинным мужиком оказался. Не поддался соблазну бесовскому. Тут дар его вещий к нему и вернулся. Потому как преданность и верность человеку особые силы дают.

О нашествии хазар разведка олеговская предупредила. Все словенские соседи решили отпор дать, даже кривичи на помощь пришли. Лютым было сражение! Никогда более хазары на северные словенские земли не зарились! Сам Рарог тяжелые раны в этом сражении получил» (М. Задорнов).

На этом и остановимся. Переварим информацию. Успокоимся и вдохнем поглубже. Переведем дыхание. Сколько же, оказывается, интересного можно узнать из такого яркого и динамичного отрывка. После никакой фильм не нужен.

Одна картина, где Вещий Олег чуть ли не без порток убегает от коварной славянской красотки-соблазнительницы, предлагающей все свои прелести в обмен на измену, дорогого стоит. Так и стоит перед глазами!

К продолжению этого опуса мы непременно вернемся в следующей главе. Кому же не интересно, что случилось дальше?

Но обратимся снова к хазарам. Раз эта легенда современная, то есть измышленная совсем недавно, то и мы ее можем интерпретировать так, как она видится именно нам. В точно такой же современной манере. И придерживаться постараемся того же стиля, что и Михаил Николаевич.

...А сейчас хазары. Олег, он, конечно, контрразведчик знатный. Его щупальца нежно, незаметно и плотно опутали практически всю Европу и ближнее зарубежье. Что бы где ни случилось, а Олег уже об этом знает. Враги еще только задумали козни против Земли русской, а он уже и меры принял, чтобы эти пакости предотвратить. Нам он невольно напомнил не кого иного, как профессора Мариарти. Того самого, что «незримо опутал своими сетями весь Лондон».

Может, не зря Михаил Николаевич в своей книге о Рюрике довольно часто отождествляет себя с Шерлоком Холмсом? В образ только войди, остальные персонажи сами подтянутся. Жаль, что профессор по кличке Вещий не смог перевербовать одинокую запутавшуюся в жизни женщину и позорно бежал, оставив ее мучиться невостребованностью, ревностью и куковать в одиночестве, вынашивая страшные планы мести пренебрегшему ей истинному мужику. Может, именно пока он от нее удирал, придерживая упорно сползающие штаны руками, под удивленными взглядами недоумевающих прохожих, у него и дар открылся. Может, когда славянская красавица поняла, что Олег устоял перед ее «чарами бесовскими» третьего размера, то двинула от огорчения и досады ему чугунной сковородой по башке. А чего вы хотите от женщины, оставшейся без потребления?!

Знал Олег наперед, что так будет, когда к этой роковой красотке шел. Знал. Так потом всем об этом и рассказывал. Вот с этих пор и стали звать его Вещим.

Итак, разведка донесла: хазары идут! Олег тут же к Рюрику:

— Гроза идет, что делать будем, княже?

Рюрик сурово сдвинул брови и сказал:

— Биться будем! Отступать нам некуда, за нами Балтийское море!

Тут поднялись все: кривичи, лютичи, бодричи, лысичи, мокричи. Даже пьяничи и те поддержали всенародный порыв. Мигуны с жевунами тоже хотели прийти, но их Страшила Мудрый удержал — своих, мол, забот в Изумрудной стране хватает, прыгуны одолели, спасу нет.

«Веди нас, Рюрик князь, смелее в бой, пусть гром гремит, пускай пожар кругом, война!» — кричали разошедшиеся не на шутку пьяничи, понемногу взбадривая бодричей кружкой холодного стоялого меда. Лысичи поддержали их, обещая поснимать хазарам скальпы. Мокричи тайком вытирали слезы радости, ибо теперь появился лидер, способный их всех объединить, и совсем скоро былинники речистые поведут свой рассказ о них. Только хмурые лютичи оставались суровы. Грозно насупя брови и играя желваками, они лишь крепче сжали древки своих копий в ожидании славной драки.

Последними пришли беспощадные слепичи. Они всегда стояли до конца и никогда с поля боя не бежали. Даже если бы и попытались, то сослепу им бы это все одно не удалось. Порубили бы, как колбасу на бутерброд. Зато бойцы они были знатные и опасные. Рубили на слух все, что движется, не зная пощады, не зная милости. Не разбирая. Пленных не брали. Таким только под руку попадись. Поэтому и ставили всегда их в первые ряды.

Вот на такой радостной ноте и пошли они искать хазарское войско. Глядь, пыль столбом стоит. Но разведка доложила точно. Олег и тут не оплошал. Обогнав хазарскую конницу метров на триста, он успел отрапортовать Рюрику: хазарская конница на подходе — и тут же растворился в боевых порядках славян. Все поняли сразу, что теперь не до шуток. Драка на носу. А тут и хазары все табуном подоспели, и как давай своими кривыми саблями отчаянно махать, надеясь прорваться через центр прямо к Рюрику. Всей ватагой навалились, надеясь лишить славян славного их вождя. Под могучим напором ворогов славяне было подались назад, но слепичи устояли: устрашающе размахивая своими тяжелыми мечами, они выдержали первый натиск.

Тут и лютичи проявили свою лютость, разметав, разбросав, рассеяв по полю самые сильные полки хазарские. Лютичей же поддержали новгородцы, не уступающие доблестью своим соседям. Лютым было сражение! Все сражались стойко, плечом к плечу, и только кривичам не удалось в нем поучаствовать. Они как ушли в охват фланга противника по кривой, да так и пропали, поскольку рассчитать точный маршрут им не удалось. Опоздали на битву немного. Пришли, когда славяне хазар уже добивали, гоняясь за извергами по полям и постепенно загоняя их в леса да болота.

Так крепко хазары не огребали уже давненько. Бежали они с поля боя без оглядки, только пятки блестели да шаровары цветастые парусами раздувались. Бросая оружие, обгоняя коней. Прячась по оврагам да буеракам. Больше они с тех самых пор на северные словенские земли не зарились! Правда, князя Рюрика, который бился бесстрашно в первых рядах своей дружины, хазары достать сумели. Посекли саблями, искололи кинжалами, порубили топорами, изжалили копьями, истыкали стрелами, да так, что подняться князь сам уже не мог. Расстроились славяне. Победа победой, а такого героя потерять — это уже беда. Взяли на руки, понесли, стали выхаживать, чтобы не дай бог не помер. Лысичи обнажили головы в знак скорби. Пьяничи сразу же выпили с горя, но бодричи их ободрили: «Не падайте духом, выживет наш Сокол. Он хоть и почти старик, а крепок. Многих из нас он еще переживет».

И как в воду они глядели. Сбылось пророчество бодричей. Сокол не просто выжил, но и сумел совершить свой последний великий подвиг. Вот так, по мнению М. Задорнова, правда в нашей интерпретации, Рюрик боролся с иноземной нечистью, посягающей на наши свободы.

Пока же мы остановимся. К продолжению жизни Рюрика и его очередному подвигу на благо Руси мы вернемся, как и было обещано, в следующей главе, а пока хотелось бы обратить внимание вот на что.

Главная беда данного опуса заключается в том, что это даже не легенда, а выдумка. Точнее говоря — художественная литература. Ибо опереться ей не на что. Нет для этого подходящего материала.

А мы просто переперли эту выдумку на новый лад, как и все предыдущие. Ибо и здесь прицепиться не к чему и рассказать не о чем. И сколько бы историки и археологи ни бились, сколько бы трудов и сил ни приложили, а найти хоть малейшее упоминание об этой чудесной битве не смогут НИКОГДА.

Мало того, им так и не удалось выудить из Михаила Николаевича и истоки легенды о возможном адюльтере Вещего Олега с женой Вадима Храброго. Где Задорнов ее откопал, одному Велесу известно. Удивляет тот факт, что писатель всегда призывал бороться с мифотворчеством, считая это явление вредным, а тут сам взял да и состряпал на пустом месте легенду. Обидно.

А вывод такой — лучше уж про Осколда фильм снимать, там хоть выдумывать ничего не надо, да и сам киевский князь не чета неудачнику Рюрику.

Теперь, когда со всеми безвременными и временными, древними и современными легендами закончено, мы перейдем к тем временам и событиям, которые зафиксированы в исторических источниках.